Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:58 

Рауль

Чеширочка
Люблю будоражить ваше воображение )
Авторы: C/S (Ясон) / Чеширочка (Рауль)
Фандом: Ai No Kusabi
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: год Ясона без Рики
Предупреждение: как ни странно, канон )

Можно ли забыть навсегда?...

1. Испытание

Рауль

Головная боль навязчива, она не отпускает ни на минуту, и препараты бессильны. Я называю это болью, в действительности это некая тяжесть внутри черепной коробки. Которая преследует меня так долго, что превратилась в постоянную боль. Это тревога, это раздражение, это проблема за пределами моих возможностей. Прошло три месяца, как ты отпустил свою игрушку, однако проблема осталась. Интуит и логик в равной степени, я чувствую ее и умом, и кожей. Перемены. Изменилось все: я, ты, мы, Эос. И тот, кто был выброшен, как собака, разозленным хозяином. Злость, любая, имеет привычку рано или поздно проходить. Больше никто не вызывал у тебя столь сильных эмоции. Боюсь, ты впал в зависимость от них. И не только в эту зависимость. Я прикладываю пальцы к виску, чувствуя, как быстро бьется жилка, пульс выше нормы в полтора раза.
- Рауль. С тобой все в порядке?
Ты очень наблюдателен. Ты всегда умел замечать. Особенно то, что нет желания афишировать.
- Все прекрасно. Немного волнуюсь, как тебе шоу. Тебе как будто не особенно нравится.
Я смотрю на сцену с внимательностью педантичного постановщика, отмечая твою реакцию, которой... нет. Самка обрабатывает фаллоимитатором черноволосого пэта, зафиксированного на перекладине. Заведенные за спину локти, перехваченные браслетами разведенные ноги, цепи натянуты. Оливковая гладкая кожа, развитая мускулатура, карие ясные глаза, непокорные кольца черных жестких волос, ни толики стандартной субтильности и приторности. Я выбрал его по видеосвязи из тысячи других, скованных друг с другом. Этот был в колодках как чрезмерно агрессивное животное. Единственный раз, когда я для себя лично пошел на сотрудничество с контрабандистами и взял раба с конкурирующей планеты Карам. Конечно, конкуренты они жалкие, торгуют пленниками из архаичных племен, вымирающих под давлением обрушившихся на них технологий. С некоторой издевкой я назвал свое приобретение Принц. Степной волчонок, он был сыном одного из песчаных корольков. Принц этого не помнит. Просмотрев, я почистил его память, вживил необходимые навыки, сейчас он считает себя воспитанником Академии, то же прописано в его документах. Он напряжен, но принимает насилие.
- Пытаюсь идти в ногу с модой. Ты известный ее законодатель. Какова твоя оценка?
Улыбка выходит не очень теплой. Это головная боль.

Ясон

Я просто смотрю на представление. Ты неплохой постановщик, и ты можешь получить любой нужный типаж для своих сценариев. Но сейчас я вижу, что ты решил меня в чем-то проверить.
Помню ли я историю с голо? Да. Есть ли мне дело до того, что было? Нет. Я хочу, чтобы не было, а значит...
- Не стоит. Ты отличный постановщик, это признано всеми.
Легкая тень так и не сбегает с твоего лица. Выходит, дело не в постановке. Мне бы хотелось, как когда-то в интернате, подойти сзади и размять твои плечи и шею, давая ток крови, но это выходит за рамки субординации. Для этого есть фурнитуры. Правда вряд ли хоть один фурнитур сможет так понять и почувствовать блонди, как сам блонди.
Например, я уверен, что у тебя сейчас болит голова. И не просто болит. Она как будто наполнена свинцом, и ее тянет вниз. Ты стараешься облегчить боль, массируя виски. Я знаю, что массаж не помогает, тут нужно другое...
Да, мне нет дела до твоего шоу. Оно слишком грубое, прозрачное и бесчувственное. И я теперь это очень хорошо знаю. Когда нет чувства. Даже самого простого.
Три месяца у меня никого не было. А ты очень красив.
Может ли блонди понять блонди в этой области?
Интересно. Сможешь ли ты - тот, кого я знаю, можно сказать, с рождения, понять и принять то, что я могу попытаться объяснить? Может быть, эксперимент с монгрелом был ошибкой? Может быть, действительно надо искать среди равных?...
- У тебя неплохо получается. Только... я бы добавил разнообразия. Сцена немного затянута. Но ты любишь подробности. Я бы добавил страсти.
Я наблюдаю за тобой. Я просчитываю варианты. И никуда не тороплюсь.

Рауль

- Не стоит. Ты отличный постановщик, это признано всеми.
Вежливые обтекаемые фразы. Один раз я ударяю маленькой ложкой по хрустальной ножке бокала. Чистый с идеальным звенящим эхом звук. Это значит, что можно заканчивать. Оставив вибратор, ловко придерживая его пальцами, самка перемещается, теперь она уже на коленях перед самцом, стимулирует его губами, активно лаская себя. Она сможет добиться совершенной синхронности. Смуглое тело пэта блестит, смазанное маслом, и уже от его собственного пота. Все мышцы напряжены, их рельеф создает впечатляющий гармоничный рисунок, природа в данном случае способна поспорить с самыми революционными достижениями нашей генетики, на несколько секунд я задумываюсь об этом. И все же я бы поправил его лицо, дал ему больше мягкости, так оно как будто выточено, а не слеплено, стоило бы немного приглушить это впечатление, он чрезмерно ярок. Тебе же, похоже, представление кажется тусклым. На свою трущобную находку ты смотрел иными глазами. И он смотрел на тебя так, что не оставалось сомнений. И звал тебя по имени, что раньше было лишь моей привилегией. Снова ловлю себя на том, что тру висок. Кладу руку на подлокотник, плотно прижимая ладонь к черной коже. На языке вертится, чем он хуже? Со спины их можно и спутать.
- Я бы добавил страсти.
Я бы мог предложить его тебе в качестве игрушки - подобной, только более высокого качества, какой она и должна быть. Значит, мои предположения верны, и тебе не хватает не страсти, тебе не хватает невежества твоего Z107M?
- И как бы ты добавил страсти, Ясон? Мне было бы любопытно послушать. Ты подразумеваешь так называемый реализм? Вроде того, когда ты вывел на сцену полуобученного дикаря?
Я могу поставить шоу любой степени сложности: костюмы, музыка, сюжет, спецэффекты. Где тела пэтов служат не просто превосходными образчиками плоти и покорности, призванными демонстрировать достижения и роскошь Танагуры. Где они инструменты для создания безупречных иллюзий. Все возможности к моим услугам. Я могу зажечь искусственное солнце, если захочу. В твою жизнь я не могу вмешаться ни в какой роли, не говоря уже о режиссуре. Я только зритель, не больше. Мы стали проводить время вместе не на много чаще и все так же по моим настойчивым приглашениям. Между нами опустился плотный занавес. Я не знаю, из чего он сделан. Представления с сексом, без секса, на окружающих, на меня ты смотришь одинаково. Как сейчас на это шоу с подделкой. Ты скучаешь.
- Любое шоу можно довести до абсурдного реализма.
Я помню другое шоу, ты смотрел одобрительно, как твое животное мучает мое.
- Может быть, Ясон, ты за то, чтобы дать пэтам возможность творить на сцене то, что они захотят?
Я скучаю по тебе. Самка делает глотательное движение и замирает, стон оргазма вибрирует в ее горле, сливаясь с изливающимся в ее рот семенем самца. Синхронно идеально.

Ясон

Я усмехаюсь. Ты все также не понимаешь, зачем я это сделал тогда. Ничего удивительного, я и сам порой не понимаю. Но я знаю совершенно точно, чего мне не хватает сейчас.
- Реализм, страстность и дикость для тебя синонимы? Почему ты так решил?
Я беру свой бокал и смотрю сквозь золотистое вино на сцену. Там, повинуясь твоему приказу, самка уже сменила позу и теперь идеально гармонично завершает шоу. Они кончат вместе, я уже знаю это.
- Что бы я добавил?...
Я слегка усмехаюсь, представляя. Выплеснутое вино, ювелирно разбитый об стол бокал, чтобы остался один длинный клык осколка. Подойти к паре на подиуме и, прогнав самку, заставить его кричать, рисуя на выгнутой спине тонкую линию страсти. Зная точки, несложно выверить маршрут. Другой рукой к паху...
Стоп. Я смаргиваю. Мне кажется, я уже схожу с ума от тоски. Уже просто по прикосновениям. Любым.
Конечно, я держу это под контролем. Но кто будет контролировать мои сны? Когда я просыпаюсь от того, что... мне кажется, что кто-то рядом, и...
Я отпиваю вина, не торопясь, затормаживая движения и эмоции. Точнее, не давая им выплеснуться.
- Прости. Ты прав, Рауль. Добавлять здесь нечего. Твоя постановка идеальна.
Мне хочется добавить: "Как и ты". Я гашу готовые вырваться слова улыбкой, и взгляд закрывают ресницы.
- Шоу есть шоу. Я всегда уступал тебе в этом. Возможно, все дело в моем психопрофиле. Ты же помнишь, я менее эмоционально восприимчив, чем ты.
Я старюсь погасить конфликт и... желание прикоснуться к тебе.
- Вообще-то я не против делать то, что захочется, - я с улыбкой наблюдаю за твоей реакцией, - но только в свободное от работы время. А у пэтов его нет. Так что и говорить не о чем.
Я заканчиваю фразу немного резко.
- Ты долго тренировал эту пару?
Я увожу разговор. Я прячу взгляд и улыбку. Искоса разглядывая твой профиль. Я уже начинаю воспринимать свою идею насчет тебя как не самую безумную.
Юпитер, кажется, я начинаю... просчитывать?...

Рауль

Я раздумываю, отделяя церемонные пустоты от слов, которые могут раскрыть для меня твои мысли. Когда-то понимавшие друг друга с одного взгляда, три года мы были антагонистами, я устал. Мое предназначение - не противостоять, а помогать тебе. Очевидно самец не вызывает у тебя ничего, кроме безразличия. Хорошо, если мои подозрения ошибочны, нечистоплотный опыт тебя разочаровал, и вкусы вернулись к общепринятым. Самка покорно склоняется в почтительном полупоклоне и ждет моих дальнейших распоряжений. Ассистенты освобождают карамца, он рассматривает господ снизу вверх, но без принятого подобострастия. Его дикая природа, натура варвара, врожденные качества пробивают себе путь через все программы. Хотя, конечно, он никогда не вспомнит, что когда-то сам был господином. Кивком я показываю, что доволен, и приказываю увести пэтов и убрать сцену. Круглый подиум уходит в пол, оставляя гладкую поверхность, отражающую свет множества тянущихся к потолку, как стебли высокой травы, светильников. Видимо, из-за яркого света твои глаза кажутся неестественно блестящими.
- Пэты класса А. Они прекрасно подготовлены. Их тренировал Рене.
Старший фурнитур отлично умеет реализовывать мои идеи. Как будто он сам их автор.
- Не было необходимости использовать какие-то особые методы.
Шрамы на спине могрела, его руки. Казалось, тебе все это нравилось, - распалять недоброжелателей, демонстрировать свое дрессированное животное и то, как ты добиваешься от него послушания. Я замечаю, что снова выпустил руки на свободу, и ногти скребут подлокотник. Я занимаю их бокалом, в нем минеральная вода. Вино дает выход эмоциям, мне это сейчас не нужно. И без того они овладевают мной каждый раз, когда я даже просто вспоминаю о предмете наших вечных споров. Я помню, как мои пальцы едва не раздавили стекло, если уж они не могли раздавить черные наглые глупые глаза. Больше никто не вызывал у меня таких сильных эмоций. Я не отдавал себе отчет, что все мое свободное время принадлежит тебе, пока оно не ушло к нему. Конечно, дело не в этом обыкновенном монгреле, а в твоем странном желании возиться с бешеным изгоем.
- Кажется, я несколько опоздал с нововведениями. Рад, что твоя альтернативная мода на дикарей прошла. Чем ты намерен занять cебя теперь? Снова что-нибудь вызывающее?
В моем голосе только безэмоциональная констатация. Я делаю, наконец, глоток.

Ясон

Я киваю. Равнодушно, вежливо, давая понять, что ценю твои таланты и таланты твоей прислуги. Небольшой салют бокалом как признание твоих достижений и благодарность за изысканное удовольствие.
Хотя для меня это было скорее досадным напоминанием. Обо всем. Я вновь прогоняю эти мысли. Завтра очередное заседание Совета, и мне нужно быть готовым. Я принял твое предложение потому, что почувствовал, понадеялся, что это поможет мне получить разрядку, отдых. Я ошибался. Ты устроил шоу воспоминаний.
Почему ты так ведешь себя?
Впрочем, я помню твои глаза, полыхающие ревностью и бессильной яростью. Помню сжатые на тонком бокале пальцы, ты ведь мог раздавить его тогда. Помню бледный румянец, выступивший у тебя на скулах. Злой румянец. Ты сжал губы и постарался выдавить улыбку. Уж лучше бы ты ничего не делал, этот жест только выдал тебя.
Вот и сейчас твои пальцы нервно царапают подлокотник. Я стараюсь не обращать на это внимания. Все свои, нас только двое, я буду снисходителен, даже не смотря на то, что немного раздосадован.
Как же мне сегодня уснуть?...
- Тебя так задевало мое увлечение?
Фурнитур вновь наполняет мой бокал.
- Это был всего лишь эксперимент, Рауль. Ты напрасно придаешь этому большое значение.
Я с улыбкой смотрю на тебя, слежу, просчитываю...
- У меня и правда появилось много свободного времени, и я еще не решил, как бы хотел его использовать, - минутная пауза и, стараясь говорить спокойно, я продолжаю, - Может быть, ты мне поможешь в этом? Ты умеешь изысканно занять себя. Не найдутся ли у тебя и для меня идеи?
Я копирую твой прищур, только сейчас, я знаю, мои глаза смеются. Ты, кажется, растерян?...

Рауль

Усталость становится сильнее. С каждой минутой, как ядовитый плод, она наливается нездоровым соком.
- Ты знаешь мою точку зрения. Наверно, сможешь повторить мне ее по памяти слово в слово.
На слова о легкомыслии ты ответишь, что сама Юпитер не препятствует твоим экспериментам, и мне нечего будет возразить. От нотаций о падении престижа отмахнешься, что без нового было бы скучно, и я в очередной раз вынужден буду признать, что никогда не понимал твоего подхода к инновациям. В конце концов, я бы предпочел говорить не о карманнике из трущоб, получившем незаслуженные три года сладкой жизни, а о тебе. Что с тобой происходит? Я уже понял, что истинного ответа я не получу. По крайней мере, через психологическое давление. Когда ты не хочешь отвечать, ты виртуоз софистики.
- Спасибо, что спрашиваешь у меня совета, Ясон. Это лестно...
Боюсь, прозвучало чересчур иронично. Я заражен твоим тоном. Я целенаправленно меняю интонацию. На свою собственную.
- Не забывай, пожалуйста, что я твой друг. И всегда готов помочь тебе.
Я поддаюсь вперед, протягиваю руку через небольшое расстояние между нашими креслами и кладу сверху на твой кулак. Я знаю, что могу предложить тебе.
- С недавних пор я возобновил свои занятия по фехтованию. Три раза в неделю по утрам мы занимаемся с Ваем Вици в комплексе L. Он второй ответственный за наш сейчас основной проект "Дельфин". Не думаю, что вы общались лично, но ты мог видеть его на банкете в честь подписания договора с заказчиками с Сиона. Помнишь, одно время мы тренировались в интернате?... Потом ты охладел. А я бы сказал, что тебе идет белое. Очень.
Я улыбаюсь по-настоящему тепло и легко пожимаю твою руку. Под моими пальцами кулак расправляется в рукопожатие. Правильнее будет сказать, что тебе тогда стало скучно заниматься со столь покладистым противником, как я. Я был с оружием на "вы" и почти постоянно тебе проигрывал. Одной твоей игровой агрессии, вызывающего и дразнящего взгляда сквозь перекрестье шпаг было достаточно, чтобы смутить мою руку. Для меня ты был непререкаемым авторитетом, я не мог выиграть и, думаю, не хотел. Мне самому интересно, как бы было теперь. На моей стороне преимущество регулярных тренировок, воспользуюсь ли я им?
- Что скажешь, Ясон? Мои нечетные дни свободны.
Твой взгляд необычно пристальный. Как будто ты впервые меня видишь и внимательно изучаешь. Такой же взгляд бывает еще у человека, который смотрит на другого, но на самом деле - внутрь себя. Ты вспоминаешься себя в интернате? Меня? Я опускаю голову и смотрю на наши пальцы, переплетенные друг с другом. Долгая пауза.
- По-твоему, неудачная идея?
Ты любил бить в сердце. Я хорошо это помню. Если бы не защитное поле и костюм, ты бы проткнул мое добрую сотню раз.

Ясон

Какое неожиданное предложение. И неожиданный жест. Слова доходят как сквозь стену. Я понимаю, о чем ты говоришь, но нет ни малейшего желания отвечать. Не сейчас, еще минуту, подожди. Моя рука расправляется, и пальцы переплетаются с твоими. Сенсорный голод - вот как это называется. Я могу приказать любому из моего гарема или прислуги согреть мою постель. Но... это все не то. Они холодны и бесчувственны, сердце не начинает биться чаще. И накатывают воспоминания, ведя за собой бессонницу.
Конечно, я умею засыпать и просыпаться по режиму. Но только это. Больше ничего. А я так устал не отдыхать.
Сейчас происходит что-то совсем иное. Я слышу свое сердце. Наверное, у меня странное лицо сейчас. Я не хочу отпускать твою руку.
- Фехтование? - доносится до меня мой голос, - Отличная идея. Мне давно надоели тренировки с андроидами. Что же ты раньше не говорил, что вспомнил наши детские занятия?
Я смотрю тебе в глаза. Ты не убираешь руку, и я как будто случайно глажу мизинцем ребро твоей ладони. Может же быть у меня такая привычка? Может.
- Да, я помню этот банкет. Рад, что у нас тогда так хорошо все получилось. Ты был великолепен в своей профессиональной убедительности. Иногда мне кажется, что ты можешь уговорить кого угодно.
Я немного подтруниваю над твоей манерой вести дела. Но это так естественно. Так же, как твое поведение, когда нет лишних глаз.
- Прекрасная идея, Ра.
Я разглядываю твои струящиеся волосы, падающие на лицо.
- Завтра как раз можем начать. Если ты не против.
Нет, я не отпущу твою руку, только не сейчас.

Рауль

Мое детское прозвище. Мышцы лица расслабляются. Как будто с кожи сняли гипс. Так я был напряжен все это время. Все наши последние встречи. Докучливая боль перестает давить на глаза. Я отсылаю фурнитура коротким приказом. Мы остаемся одни, огромная гостиная становится меньше, сужается до уютных размеров интернатской. Конечно, это всего лишь ощущения. Приятные и забытые.
- Как глупо вышло, Ясон. Получается, мы тренировались отдельно друг от друга.
Ты поглаживаешь мою руку в ответ, благодаря перчатке прикосновение чувствуется как наэлектризованное. В интернате без перчаток ты растирал мои плечи, я постоянно ссутулился за компьютером. Спина была моим слабым местом, мне пришлось учиться контролировать свою осанку. Теперь она у меня идеальная. Странно, я не люблю, когда меня касаются, даже случайно, всегда не любил. Ты исключение. И не люблю, когда руки закрыты перчатками, они мешают взаимодействовать с окружающей средой, предметами, при тебе я позволяю себе расслабиться и не соблюдать этикет во всех его нюансах. Это наша небольшая тайна. Как делал тогда, я стаскиваю перчатку с левой руки губами, и обнаженными пальцами накрываю наши руки в синтетической форменной упаковке. Улыбка.
- Хорошо. Просто не предполагал, что тебе интересно, как я провожу время...
Твое увлечение монгрелом дало мне понять, что все мое время так или иначе связано с тобой. Вряд ли ты знаешь, с твоими функциями это не связано, что раньше шести утра и позже девяти вечера в лаборатории молекулярной инженерии находиться запрещено. Сутками я просиживал там, бесконечно пропуская через себя потоки информации, пугая сотрудников своим рвением и бледностью, оправдывая себя занятостью в сложном и дорогом проекте. Пока меня не остановило специальное распоряжение Юпитер. Кроме экстренных случаев, девять часов в сутки я не могу попасть в собственную лабораторию. Тогда я готов был идти спорить с Матерью. Доказывать. Сейчас мне смешно. И хорошо от того, что нет никакого желания поработать сверхурочно. И необходимости. Я смотрю на наши руки. Руки гораздо тяжелее контролировать, чем осанку. Они опережают команды мозга, по ним безошибочно можно определить, если человек устал, если он счастлив. В интернате наши руки, не смотря на все наши сегодняшние достижения, были счастливы чаще. Впрочем, я давно не видел твоих.

Ясон

- Ужасно глупо, - соглашаюсь я немедленно.
Ты расслабляешься, и это хорошо. Я слежу за сменой выражения на твоем лице и невольно улыбаюсь, видя благотворные изменения.
- В последнее время нам нечасто удавалось поговорить, как бывало. Только рабочие моменты.
Я удивленно вскидываю брови. Ты решил вспомнить интернат? Этот жест с перчаткой, я вижу в нем не только функцию, ты даже не представляешь, насколько это... эротично. То, как ты это делаешь, - снимаешь перчатку. Теперь я знаю. Я замираю, боясь спугнуть тебя. Твое хрупкое доверие.
- Мне интересно. Я всегда просматриваю твои отчеты. Разве ты не знал?
Я решаюсь и улыбаюсь тебе, соглашаясь с заданной игрой. На минуту я оставляю твои руки, чтобы снять свои перчатки. Смешно, для нас это как будто великое таинство, непривычное и пугающее, - все равно, что раздеться в присутствии кого-то. Я сдерживаю смех. После опыта с Рики эта игра рук выглядит немного неестественно и глуповато. Но для тебя это все еще остается нашим детским секретом. И я не тороплюсь. Я не хочу пугать тебя и уж тем более причинять какое-то неудобство. Вот смутить - это пожалуй. Но не сейчас, еще не время.
Я беру в свои руки твою - ту, которая без перчатки - и прячу ее между ладонями, как будто согревая. Сенсорный голод. Я заставляю свои пальцы не дрожать в нетерпении.
- Вспомнился интернат? Тогда и правда было неплохо. Намного меньше ответственности и контроля. Мы могли делать все, что взбредет в голову, любые эксперименты, любой проект. Все было к нашим услугам. Да? Сейчас, конечно, не то...
Я помню, как однажды, увлекшись литературой старой Терры и найдя там много необычного, заманил тебя вечером в опустевший уже зал коллективных просмотров и включил музыку. Она тоже была из старинных сборников той далекой планеты. Полвечера я потратил на то, чтобы объяснить тебе, чего я хочу, еще полвечера - на то, чтобы попробовать, что же это такое. Мы танцевали вальс. И я все никак не мог сообразить, как же тебя правильно вести. Но ты разобрался сам. А еще фехтование, теннис, сочинение музыки, стихи. Это было прекрасное время. Но тебя все больше стали занимать твои опыты, а меня отослали стажироваться в управленческой политике. Так все и осталось... в прошлом.
Может быть, ты даешь мне шанс вспомнить, что мы все еще партнеры?
- Ты скучаешь по тем временам? Как твоя спина? Надеюсь, твои фурнитуры достаточно внимательны к ней?

Рауль

Кожа впитывает тепло твоих рук и отдает свое. Это очень приятный обмен энергией. Я рассматриваю твои руки: ногти, костяшки, морщинки. Твои руки переменились. Откуда у меня в голове мысль, что их тоже мучает боль, как меня мигрень? Странно. Я смотрю очень внимательно. Нельзя сказать, что они огрубели, они все такие же изящные, холеные. Однако теперь в них преобладают не эти черты. Главное в них сила и власть. И держишь ты сильно и властно, я чуть двигаю свою руку назад, и твои сжимаются крепче, не отпускают. Я улыбаюсь и поглаживаю твою ладонь ногтями, внутри своей ловушки. Она закрывается еще плотнее, я усмехаюсь. Ты прирожденный лидер. Я создан, чтобы тебя дополнять. Потому мне так тяжело даются споры с тобой.
- Нам было позволено делать многое, - поправляю я. - А ты делал, что хотел...
Танцы, шахматы, фехтование, музыка, - я видел твои руки за многими занятиями. Тебе всегда нужна была новая цель, уже достигнутые ты как будто забывал. Быстро вспыхивал, добивался своего и резко охладевал. Не мог заниматься монотонно одним и тем же, как я, находивший удовольствие в совершенствовании. Твои быстротечные соревнования со своими способностями всегда казались мне расточительством. Если тратишь на что-то время, оно должно работать на тебя долго. Всегда. Я удивлен, что ты вернулся к фехтованию, но нахожу этому логическое объяснение. Это агрессивный спорт. Я и себе отдаю отчет, что занимаюсь им по этой причине. Чтобы передать шпаге свою головную боль, прессинг негативных эмоций, невозможность изменить некоторые обстоятельства. За одним только известным мне занятием я не видел твоих рук, и мне сложно это представить. Тебе взбрело в голову освоить арсенал допотопных пыточных средств. Я знаю о твоей жизни чуть больше, чем мне позволяют отчеты, сплетни и ты.
- Так очевидно, что мои фурнитуры гораздо хуже умеют обращаться с моей спиной, чем ты?
Я отрываю глаза от твоих рук.
- Хочешь, я разомну тебя? Мне несложно, Ра.
Ты говоришь так беспечно. Я же чувствую, что у меня начинает гореть лицо.
- Прямо сейчас? Здесь? Но мы уже не два ученика с отвратительными оценками по поведению.
Ты смеешься. И все удерживаешь мою руку.
- Не взирая на мои "отвратительные оценки по поведению", я Первый Консул. И я разрешаю... Нам.
Я нахожу в себе силы разве что согласно кивнуть, не могу придумать ни одной весомой причины для отказа, застигнутый врасплох твоим предложением.

Ясон

Я встаю и обхожу твое кресло, за спинку.
- Сними шарф.
Ты немного замедленно развязываешь вычурный узел и вынимаешь булавку из шелка. Я скольжу ладонями по твоим плечам, снимая драпировки верхнего сьюта. Нижний гладко облегает твое тело. Мне достаточно... пока.
Я кладу руки на напряженный треугольник мышц и стараюсь вспомнить, как это было когда-то. Но тогда твоя шея была обнажена. Ты еще минуту напрягаешься, но потом со вздохом предоставляешь себя мне. Я не тороплюсь. Мышцы упруго ходят у меня под пальцами. Я массирую шею и плечи. Гладкая ткань под пальцами. Кожа.
Ты, расслабленно положивший руки на подлокотники, не замечаешь, как стискиваешь пальцы, когда я нажимаю на мышцы сильнее.
Я откидываю твои волосы с шеи на грудь, укладываю так, чтобы не мешали.
- Конечно, для нормального массажа тебя бы надо раздеть и уложить...
Твое дыхание сбивается, я видимо, увлекся своей фантазией и нажал чуть сильнее и не так, как положено при простом массаже.
- Извини. Конечно, не сейчас. В другой раз. Может быть, занять этим то время, что ты тратишь на пэт-шоу для меня? Мне будет приятно. Я давно не давал практики рукам.
У меня сенсорный голод, и сейчас ты, может быть, не осознавая этого, даешь мне насытиться. Только ты не знаешь, как я могу быть жаден, как могу желать большего. Каким могу быть голодным.
Я в последний раз провожу ладонями по твоей спине и отхожу. Ты поправляешь драпировки на плечах и не смотришь в мою сторону. Наверно, пора прощаться. Я протягиваю руку через подлокотники наших кресел и накрываю твою, ту, которая обнажена.
- Надеюсь, тебе лучше, Ра?

Рауль

Я наслаждаюсь и раздумываю о секрете твоего массажа, - просто фурнитуры не смеют применить силу, переступить некий барьер, как ни понукай их приказами. Запреты, ты их как будто коллекционируешь, как я - антиквариат. Тебя старое не прельщает, ты нарушил все правила, ты всегда брал, что тебе хотелось, делал, что тебе хотелось. Я не помню, чтобы хотя бы единожды ты не достиг поставленной цели, до сих пор это меня в тебе только восхищало. Я помню, как ты в первый раз потащил меня в фехтовальный зал в правом крыле, тогда мы еще не фехтовали сами, вся стена там одно огромное окно. Заспанного, едва одетого, за руку ты привел меня к этому окну посреди ночи.
- Смотри. Отсюда видно лучше всего. Огни.
У тебя рот был полуоткрыт, так ты был зачарован банальным на мой взгляд зрелищем - стартующие корабли.
- Мы нарушаем правила. Мы сейчас должны спать.
Уже тогда у тебя была манера отвечать вопросом на вопрос.
- Разве тебя не нравится, Ра?
Я не решался в открытую смотреть на тебя и послушно смотрел вперед. Но не туда, куда ты, а на твое отражение на стекле. Я тронул его пальцами, твое отражение, я был совсем на тебя непохож.
- Если мы, элита, будем нарушать правила, чего ждать от других?
- Не будь занудой.
- Если я зануда, зачем ты таскаешь меня за собой?
- Прости, Рауль. Больше не стану этого делать.
И, не глядя на меня, ты смотрел, как новая ракета отрывается от земли. Каждый раз я боялся, что ты сдержишь слово, и каждый раз ты снова куда-то меня тащил. В тот раз за нарушение с тебя сняли 350 баллов, я помню точное число, ты вылетел из тройки лидеров, потом, впрочем, быстро догнал. Меня исключили из старост - потакавшие нарушителям карались строже, чем сами виновники. Тогда я злился, а теперь это очень дорогое воспоминание. Время меняет все, хочешь ты этого или нет. Сидящие на торжественных приемах или на Совете консулов, - мы все похожи. Мы больше не можем позволить себе отличаться, существует такая вещь как общественное мнение. И это гораздо более разрушительная сила, чем, как я вижу, ты себе представляешь, она способна раздавить даже тебя. Ты убираешь мои волосы вперед, твои пальцы задевают чувствительную кожу на моей шее, задерживаются там чуть больше, чем требуется, это почти поглаживание.
- Конечно, для нормального массажа тебя бы надо раздеть и уложить...
Все мое тело мгновенно напрягается от твоих действий и моей реакции. Я пропускаю глоток воздуха, чтобы затем сделать очень глубокий. Ко мне потоком возвращается старое чувство, когда я был пассивным соучастником твоих выдумок. И оно уже не отпускает, мне не удается уговорить себя, что все происходящее - нормально. Возможно, со стороны ничего ужасного не происходит, но внутри у меня все перевернуто, шокировано твоим движением и моим откликом на него. И окончание массажа я воспринимаю как окончание пытки.
- Спасибо. Если бы мы верили во что-то подобное, совершенно иррациональное, я бы сказал, что твои руки наделены магической силой. Только мне бы не хотелось тебя затруднять.
Про себя я решаю, что постараюсь всеми возможными способами избегать подобного контакта с тобой. Он делает меня гораздо более нездоровым, и это не имеет никакого отношения к осанке. А что это... я затрудняюсь и боюсь подобрать адекватное определение. Я не хочу, чтобы ты уходил, но мое решение и возникшая неловкая пауза заставляют меня думать, что так будет лучше. Моя обнаженная рука в твоей становится влажной, это смущает меня еще сильнее, я буквально выдергиваю ее.
- Я чудесно провел время, Ясон. Значит, встретимся завтра?
Какие красивые руки у тебя. Ты надеваешь перчатки.
- Девять утра? Ты все также предпочитаешь шпаги?
Голосом управлять мне еще удается.

Ясон

Я удивлен. Ты отдергиваешь руку резко, как будто давая себе шанс сбежать. Но внутри улыбка трогает мое сердце. Я ведь уже знаю, что оно так умеет.
- Тебе не понравилось, Ра?
Тонкие перчатки вновь облегают кожу, но я помню растекающийся жар под пальцами, когда я касался тебя.
Я не напугал тебя, но заставил смутиться. Хорошо.
Хотел бы я сегодня ночью заглянуть в твои сны. Жаль, что для блонди, даже моего уровня доступа, это невозможно. Пока ты остаешься для меня закрытой книгой, Рауль. Я постараюсь, чтобы это не продлилось дольше, чем... возможно. Я боюсь не сдержать свой голод и... испугать тебя. А этого бы мне совсем не хотелось. Я пообещал себе забыть о монгреле, найти что-то другое, более подходящее для себя, может быть...
И ты мой друг... Нет, мне нельзя тебя пугать.
За время моих размышлений я успел разглядеть тебя очень внимательно. Румянец, который ты постарался скрыть за волосами, не ускользнул от меня. Но это не тот румянец, что был у тебя, когда ты разозлился, нет. Эти порозовевшие скулы говорят мне совсем о другом.
Тебе понравилось то, что я с тобой делал.
Уверен, что сам себе ты в этом не признаешься. Но это уже дело времени.
- Не преувеличивай, Ра, я просто хорошо знаю техники.
Мне хочется улыбнуться.
Ты проводишь пальцами по шее, как будто для того, чтобы поправить шарф, и отводишь глаза, задавая свой вопрос.
- Для моего графика завтра в девять слишком поздно, давай в семь или в восемь. Для тебя не слишком рано, Рауль?
Задерживаясь и давая времени почти физически идти между нами, отдаляя момент расставания. Я тяну его намеренно, а ты?...
- Выбор оружия оставляю за тобой.

Рауль

Как я хотел, чтобы мы вместе провели время, так же сильно я хочу, чтобы ты сейчас ушел. Я почти готов нарушить рамки приличия и попросить тебя об этом. Но нет никаких причин для того, чтобы просить тебя уйти, чтобы в десятый раз поправлять узел шарфа, чтобы прятать от тебя глаза. Я ничего не говорю, оставляю в покое складки, смотрю на тебя, совсем не мигая, пока не пересыхает роговица. Только щеки полыхают по-прежнему, тонкая кожа горит с внутренней стороны, с этим я справиться не в силах. Всему виной твой изучающий взгляд. С секретом в нем.
- В восемь. Хорошо. Я предпочитаю рапиры. Они менее жестокие.
Стены фехтовального зала расписаны мифическими сюжетами Древней Греции. Идеальные репродукции фресок, существующих уже тысячи лет. Цирцея со своими животными. Похоть. Смотрящий в воду Нарцисс. Проклятие. Терзаемый орлом Прометей. Расплата. Парис и яблоко раздора. Соперничество. Падающий с оплавленными крыльями Икар. Любопытство. Открывающая сосуд несчастий Пандора. Любопытство. Троянский конь. Любопытство. Оглядывающийся Орфей. Любопытство. Когда проигрывает, Вици жалуется, что они отвлекают его, заставляют думать в другом направлении. Я думаю о том, что наша сегодняшняя встреча толкнула меня в одном из направлений, об опасности которых предупреждают древние легенды. Я все же выдавливаю из себя слова гостеприимного хозяина.
- Я вижу, твой бокал пуст. Еще вина, Ясон?
Чем дольше ты остаешься здесь, чем сильнее вглядываешься в меня своим секретом, тем труднее мне владеть собой. Я чувствую себя сейчас как человек, которому Сфинкс задал свою загадку. Дыхание остановилось, руки застыли, в голове пустота. Фрагменты рисунков настойчиво стоят перед внутренним зрением.
Как ты к нему прикасался?...

Ясон

- Я буду очень внимателен, Ра. К тому же защитное поле не позволит задеть кожу. Но вот одежда, конечно, может пострадать.
Я говорю это и усмехаюсь, разглядываю тебя, допиваю вино и...
- Но ведь будет форма, так?
Я отвечаю на твой кивок и улыбку. Пока еще немного натянутую, но уже более спокойную, чем пару секунд назад. Тема более безопасна для тебя?
- Насколько я тебя знаю, ты как никто другой можешь даже форму заставить выполнять функции мишени.
Это комплимент тебе как обладателю безупречного вкуса. Ты понимаешь это именно так или?... Я улыбаюсь, а ты прячешь взгляд.
- Нет, Ра. Спасибо за угощение, мне пора. Ты же помнишь, завтра Совет. Мне еще нужно кое-что доделать.
Я развожу руками, извиняясь. С тебя на сегодня хватит.
- Не переживай, завтра увидимся. Я буду рад возобновить занятия.
Я встаю и жду тебя, чтобы попрощаться, ты встаешь проводить меня до двери залы. Киваешь мне на прощанье, улыбаешься, но в твоих глазах я вижу застывшее смятение и тревогу. Ты уже жалеешь, что согласился выйти на спарринг? Теперь уже поздно.
Я слегка касаюсь пальцами твоего запястья, прощаясь. И ухожу.
Этой ночью мне надо будет многое обдумать.

Рауль

Откинувшись на спинку стула, пока фурнитур расчесывает мои волосы, я очень внимательно смотрю на себя в зеркало. Громоздкое, оно вмещает в себя всю спальню. Вглядываясь, я оцениваю, сравниваю и тоже изучаю. Мишень. Что ты хотел сказать этой своей двусмысленностью? Все блонди продуманно совершенны, тоже живая демонстрация достижений Амой. И наши мишени - те, с кем мы ведем дела, им сложно сохранять невозмутимый вид, у них потеют ладони, и разум теряет остроту, мозги размягчаются, как масло. Но ведь ты имел в виду что-то другое?
Рене делает свою работу бесшумно и безупречно. Он может расчесывать мои волосы часами, если ему дать волю, у него бесчисленное количество расчесок самой разной формы и предназначения. Случается, мне приходится буквально отбирать у него свои пряди или включать командный голос, настолько он увлекается процессом, как будто имеет дело с золотым песком. Для меня волосы просто удобство - с такой легко краснеющей от эмоций кожей. Скоро Рене нужно будет менять на другого фурнитура. Иногда его руки дрожат, а во взгляде я ловлю панику, он и сам чувствует свой возраст, почти двадцать. Мне будет жаль с ним расстаться, тем не менее, приличия требуют иметь в услужении фурнитуров не старше определенного возраста.
- Вам снова нездоровится, господин?
Головная боль утихла. Но меня беспокоит твоя загадка.
- Я плохо выгляжу, Рене?
Фурнитур уже несколько минут осторожно распутывает одну прядь. Чтобы даже ненароком я не почувствовал дискомфорт.
- Господин выглядит прекрасно...
И тихо, как будто боится говорить. Должно быть, он тоже понимает, что сегодняшнее шоу было испытанием. Рене совсем не глуп, хоть иногда и имеет привычку прикидываться таковым, как и все фурнитуры, пэты, слабые.
- ... Мне показалось, господин бледен.
Это правда, с уходом Ясона огонь отхлынул от лица и скрылся внутри. Можно даже подумать, что несвойственное мне откровенное волнение было случайно, связано с бесполезным разговором о монгреле или ностальгическими воспоминаниями об интернате. Однако я хорошо себя знаю, и дело в другом.
- Только кажется. Я отлично себя чувствую. Не беспокойся попусту. Это вредно уже для твоего здоровья.
Закончив с расчесыванием, Рене занимается моими ногтями и растирает руки кремом с аменимоном. Он считает, что моей коже не хватает влаги. Я терпеливо все также напротив зеркала жду, пока он приготовит постель, переложит с места на место все шелковые подушки, с каждым новым вечером он тратит на это все больше времени. Мне совсем не хочется спать, нервы возбуждены до предела. Сбежавший от обычного рукопожатия, смогу ли я драться с тобой? Вместо былой злости забытого друга я чувствую нерешительность стеснительного старшекурсника. Наконец, я получаю возможность лечь. Я лежу с закрытыми глазами почти до самого утра. Шелк простыней льнет к голой коже. Сначала прохладный и уютный, потом влажный и душный. Как и в прошлую ночь, уснуть мне не удается.

За продолжением текста я позволю себе отослать читателей на мою страницу: fantasy-fan.info/ainokusabi/raul.html Потому что это реально макси ) Если форма подачи смутит организаторов, я могу выложить текст целиком здесь. Либо предложить на конкурс другой фик в более традиционном формате.

@темы: Фанфикшен, Макси

Комментарии
2011-08-09 в 21:17 

Чеширочка еще раз - :hlop: :rotate:

2011-08-10 в 01:47 

Чеширочка
Люблю будоражить ваше воображение )
Пасиб за поддержку )

2011-08-14 в 17:45 

Дарксайд
Надежда - колыбель дураков...
Всё не осилил(((,не люблю впаиваться в шкуры блондей!Но автору-моя благодарность)))!:hlop::hlop::hlop:

   

Межгалактический Амойский Фестиваль

главная